English | Русский    
Олег Васильев | Биография | Выставки | Коллекции | Библиография | Произведения | Галереи
Представители


Олег Васильев является одним из наиболее уважаемых российской современных художников.  Он родился в Москве в 1931 г.  Он посещал московскую среднюю художественную школу с 1947 до 1952 г., и в 1952-1958 учился на графическом факультете Московского государственного художественного института имени В. И. Сурикова.  С времени его исключения до его эмиграции, Васильев пророботал совместно с его друзья Эрик Булатов и Илья Кабаков как художники детской книги.  В 1990 г. он эмигрировал в Нью-Йорк.  Он жил и работал в Сент-Пол, штата Миннесота, пока он не умер на 25 января 2013.  

Васильев являлась бенефициаром многочисленных художественных награды и гранты, включая Поллок-Кразнер Фонд (1994 и 2002).  Он также был первоначальный получатель в 1999 г. "Премия Свободы", который присуждается совместно Российской Министерства культуры и Американского университета в Москве.



Как я стал художником
(вместо автобиографии)
Олег Васильев для печати
Как я стал художником?  Как я чувствую себя художником?  Как я оказался в кругу "Неофициальных" художников?  Стал ли я тем, кем мечтал стать - так можно сформулировать ваш последныи вопрос.

Я уже писал на подобные темы.  Что-то было опубликовано в текстах к моей серии "Подмены.  102 листа".  О моем отношении к картине - в журнале "А-Я".  О встречах с В. А. Фаворским - в двухтомнике "Воспоминания о художнике В. А. Фаворском" (М.: Книго, 1990).  О нашем совместном иллюстрировании детских книг с Эриком Булатовым - в журнале "Пастор".  Возможно, будут повторы, а еще хуже - несовподения или забывчивость.
     
Ведь память - не простой отпечаток, а "метафизическая, твоческая тайна", что-то из прошлого она отбирает, усиливает, другое - стирает или трансформирует, приукрашивает, драматизирует.

Тема памяти - из важнейших для меня.
     
"Опавшие листья" - назвиние одной из моих картин.  Листья, естественно, появляются с каждой весной вновь.  Но до их появления есть короткий период весенних полетов высохших прошлогодных листьев - это как личная память.  Жизнь продолжается, пока помнится...
     
Почнвствовать в полной мере, понять мысли другого можно, лишь испытав, пережив что-то подобное.  Как понятны теперь амбиции и муки, поиски других художников, как завидуешь их легности и виртуозности.

"Слава в стихи приходят так же естественно, как появляются листья на деревьях" (Китс) - это не про меня:  я не чувствую себя "маэстро", "создателем", для меня каждая картина - это труд, сомнения вплоть до отчаяния... Только гораздно позднее я понял, что имел в виду профессор, когда говорил мне:  "Ленитесь, Васильев, ленитесь!", в то время как я самозабвенно работал и, как мне казалось, больше других.  Легкость была только до тех пор, пока не стал "задумываться", вот за "задумчивость", как у А. Платонова, я оказался в "неофициальных"...

В детстве я любил срисовывать с открыток.  Нравились Шишкин, Гермашов.  Гермашов - особенно, у него все было понятно, не так густо, как у Шишкина.  Хорошо помню открытки с картин Гермашова.

Первая:  зимний вечер, домик в лесу, свет в окошке.

Вторая:  поздняя осень.  Дом гряздно-желтого цвета, окна с белыми наличниками.  Березовая аллея, лужи на дороге, обведенные белой каемочкой.

Третья:  опять же осень.  Двор.  Забор с каменными воротами, за забором желто-красные деревья, а на переднем плане - старичок, сметающий с дорожни листья.

Я любил, когда папа рисовал вместе со мной:  я - лес, он - домик с трубой, я дым, он медведя или кота в сапогах.  Но это бывало нечасто:  в будин папа на службе, а по воскресеньям - много всего другого.  Мы ходили гулять в парк Сокольники, ездили в Третьяковку.  Запахи лака и старой краски до сих пор вызывают (как вкус печенья "мадлен" у Пруста) щемящее чувство утраченного.

В Третьяковке - Шишкин, Васнецов, Левитан и особняком "Явление Христа народу" Александра Иванова.  Позднее в МСХШ (московская средняя художественная школа) Левитан заслнил всех.

Война, эвакуация, возвращение в Москву.  Характер моих занятий изменился.  Стало безразличным то, что было интересным раньше.  Рисование совершенно ушло из моей жизни.  Во дворе меня дразнили за вятский акцент, приобретенный в Кирове.  К счастью, главный истязатель окозался слабее меня, мы стали друзьями.  Главное занятие - игра в войну, сражение на палках и салют после каждой нашей победы на фронте.  Мы взрывали утащенные с соседнего военного склада патроны и гранаты.  Сюда, на склад, пригоняли с фронта разбитые немецкие танки, охраны не было.

Биография, стр. 2 >>

© Copyright.  All Rights Reserved.